Японский гамбит: как Сталин «обменял» Хоккайдо на Курилы - «Недвижимость»

История одного праздника

И снова 3 сентября. В смысле — вновь День Победы над милитаристской Японией и окончания Второй мировой войны. А вы о чем подумали? Признайтесь: вряд ли о пропахшем порохом дне воинской славы, о празднике со слезами на глазах. Советско-японская война была и остается, говоря словами поэта, «войной незнаменитой». И для этого есть свои причины.

Для многих, если не для большинства граждан нашей страны существует единственный День Победы — 9 Мая. Советско-германская, она же Великая Отечественная, и советско-японская войны действительно несопоставимы ни по масштабам, ни по жертвам, ни по историческому значению. Но когда-то в стране был полноценный День Победы №2. Который, так же, как и первый, был отмечен в календаре красным цветом.

Странный день календаря

«В ознаменование победы над Японией установить, что 3 сентября является днем всенародного торжества — праздником победы над Японией, — гласил Указ Президиума Верховного Совета СССР от 2 сентября 1945 года. — 3 сентября считать нерабочим днем».

Однако уже очень скоро праздник был резко понижен в статусе. 7 мая 1947 года Президиум Верховного Совета СССР постановил считать 3 сентября рабочим днем. Точно так же, впрочем, поступили через полгода и с 9 Мая. «Победные» выходные были сочтены руководством страны непозволительной роскошью.

Но затем судьбы дней победы радикально разошлись. Майский, хотя и в «рабочем» формате, по-прежнему отмечался. А в 1965 году 9 Мая вновь стало красным днем календаря. В то время как победа над Японией на государственном уровне фактически была предана забвению. 

Память о ней стала возвращаться к государству лишь в последние годы. Поэтапно. Вначале, в 2010 году, перечень памятных дат, содержащийся в законе «О днях воинской славы и памятных датах России», пополнился пунктом «2 сентября — День окончания Второй мировой войны (1945 год)». До этого в наших государственных святцах никакого упоминания войны на Дальнем Востоке вообще не было.

Через 10 лет, в 2020-м, «День окончания Второй мировой войны» перекочевал в список дней воинской славы — с изменением даты со 2-го на 3 сентября. А в 2023 году изменилось и название дня. Причем и та, и другая поправки проходили, надо заметить, со скрипом.

Не все депутаты поняли, к примеру, логику переноса даты. «Я понимаю, когда речь идет о путанице в датах, связанных с юлианским или григорианским календарями, — недоумевал во время обсуждения соответствующего законопроекта депутат Сергей Иванов (ЛДПР). — Я понимаю, когда речь идет о 9 или 8 мая: приказ о капитуляции был подписан 7-го, потом переподписан, и есть разница во времени между Москвой и Европой. Но 2 сентября — это день, когда в 9 часов подписали решение о капитуляции Японии... У нас опять получится, что будет разночтение: весь мир отмечает 2-го числа, а мы будем 3-го...»

Депутат был абсолютно прав: Акт о капитуляции Японии был подписан 2 сентября 1945 года в 9.02 по токийскому времени (церемония прошла на борту американского линкора «Миссури», стоявшего на рейде в Токийском заливе). В Москве в этот момент было три часа ночи, а, скажем, в Вашингтоне еще не закончилось даже 1 сентября.

Внятного объяснения замены 2 сентября на 3-е так и не прозвучало. Мотив тем не менее проглядывает достаточно четко: стремление — сознательное или неосознанное — сделать все так, как было при «дедушке Сталине». Но долгое время этот порыв встречал серьезное сопротивление. Было предпринято несколько попыток сделать этот день Днем Победы над Японией, но всякий раз думское большинство их успешно проваливало.

Вот, к примеру, выдержка из заключения думского Комитета по обороне на законопроект, внесенный в июне 2020 года группой депутатов фракции КПРФ: «Комитет... отмечает нецелесообразность переименования дня воинской славы России... в «3 сентября — День Победы над милитаристской Японией — окончание Второй мировой войны (1945 год)» по следующим основаниям:

во-первых, закрепление в наименовании дня воинской славы факта победы над милитаристской Японией будет подчеркивать двусторонний, а не коалиционный характер советско-японской войны периода августа-сентября 1945 года. Акт о безоговорочной капитуляции Японии является достоянием многих держав;

во-вторых, день воинской славы России «3 сентября — День окончания Второй мировой войны (1945 год)» уже является актом признания того факта, что победа Советского Союза над милитаристской Японией в 1945 году внесла решающий вклад в завершение Второй мировой войны. Дополнительное указание на то, что это была «победа», представляется избыточным...»

Еще более определенно высказался тогда на этот счет депутат-единоросс Вячеслав Никонов (на тот момент — глава Комитета по образованию, ныне первый зампредседателя Комитета по международным делам): «Если мы пойдем на принятие проекта о Дне Победы над Японией, тогда труды нашей дипломатии можно выбросить в урну... Японцы до сих пор на нас обижены страшно, что мы тогда им объявили войну».

История упомянутого законопроекта закончилась в июне 2022-го: он был дружно отклонен думцами. Но менее чем через год парламентариев будто подменили.

Причина этой трансформации с предельной откровенностью изложена в пояснительной записке к принятому Госдумой закону об очередном переименовании дня (список авторов возглавляет председатель Комитета по обороне Андрей Картаполов): «С началом специальной военной операции на Украине Токио в координации с коллективным Западом развязал беспрецедентную для современных российско-японских отношений недружественную кампанию против нашей страны. В связи с вышеизложенным в качестве одной из контрмер предлагается внесение изменения в наименование установленного Федеральным законом от 24 апреля 2020 года №126-ФЗ дня воинской славы...»

В общем, «отомстили» японцам. И с июня 2023 года у нас снова все как при «дедушке» (в период с сентября 1945-го по май 1947 года): та же дата осеннего Дня Победы (3 сентября) и столь же прямо названный враг (Япония). Ну, почти все. Все-таки сталинский вариант названия — «праздник победы» — куда корректнее нынешнего. Праздновать победу можно в любой день, но вот у окончания Второй мировой войны есть только одна дата. И это не 3 сентября.

Но сколь бы странными, даже абсурдными ни казались все эти изменения, определенную историческую логику в них найти все же можно. Это эхо самой войны на Тихом океане. Точнее, ее финального этапа, совпавшего с началом «холодной войны» между союзниками во Второй мировой. Странностей тут тоже хоть отбавляй.

«Русские продолжают атаковать»

Депутат Иванов сильно ошибался, утверждая, что весь мир, кроме нас, отмечает победу над Японией 2 сентября. Тут все еще более запутано. Это верно для США и ряда других стран, но не для всех. Скажем, в Великобритании и Австралии, двух других активнейших участниках войны с японскими милитаристами, день победы над этим врагом — 15 августа. И в этом тоже есть своя логика.

15 августа 1945 года — день, когда император Японии Хирохито обратился к нации по радио, объявив о безоговорочной капитуляции страны. За день до этого, 14 августа, в Вашингтоне получили переданное через Швейцарию шифрованное сообщение из Токио: Япония принимает условия Потсдамской декларации. 

Для справки: Потсдамская декларация, известная также как Декларация глав правительств Соединенных Штатов, Соединенного Королевства и Китая о Японии, была принята 26 июля 1945 года во время работы Потсдамской конференции. 8 августа 1945 года о присоединении к декларации объявил Советский Союз. Последний пункт этого документа гласил: «Призываем правительство Японии провозгласить теперь же безоговорочную капитуляцию всех японских вооруженных сил и дать надлежащие и достаточные заверения в своих добрых намерениях в этом деле. Иначе Японию ждет быстрый и полный разгром».

«Корреспонденты выкрикивали поздравления, выбегая за дверь, чтобы передать эти слова (заявление президента о том, что Япония капитулирует. — «МК») своим газетам, — вспоминает события этого дня, 14 августа 1945 года, 33-й президент США Гарри Трумэн. — Мы с миссис Трумэн пошли к фонтану на северной лужайке (у Белого дома. — «МК»). За воротами собралась огромная толпа, и когда я сделал знак «V», на манер Черчилля, поднялось громкое ликование...

Около восьми часов (вечера. — «МК») толпа снаружи все еще росла, и я вышел на Северный портик и произнес несколько слов через установленный там громкоговоритель. Это был самый значительный и драматический момент, и я был охвачен волнением, возможно, так же сильно, как и те толпы американцев, которые праздновали победу в городах и поселках по всей стране... Мы выиграли войну».

В тот же день в американские войска ушел приказ о прекращении военных действий. Практически одновременно появился «Общий приказ №1», который объявлял начало фазы оккупации и расписывал порядок сдачи японских войск в плен: как, где и перед кем они должны складывать оружие. Согласно «Общему приказу №1», в Маньчжурии, в Корее к северу от 38-го градуса, а также на Карафуто (Сахалин) капитуляция должна была приниматься «русским командующим». 

Однако советско-японская война, начавшаяся за пять дней до этого, 9 августа, не остановилась. «17 августа японский Генеральный штаб пожаловался, что русские все еще продолжают атаковать, и попросил Макартура (американский военачальник, главнокомандующий союзными оккупационными войсками. — «МК») вмешаться», — пишет Трумэн.

А за день до этого, 16 августа, в советских газетах было опубликовано «разъяснение Генерального штаба Советской Армии», в котором обосновывалась необходимость продолжения военных действий: «Сделанное японским императором 14 августа сообщение о капитуляции Японии является только общей декларацией... 

Приказ вооруженным силам о прекращении боевых действий еще не отдан, и японские вооруженные силы по-прежнему продолжают сопротивление. Следовательно, действительной капитуляции вооруженных сил Японии еще нет... Ввиду изложенного Вооруженные силы Советского Союза на Дальнем Востоке будут продолжать свои наступательные операции против Японии».

Аргументация, в принципе, убедительная. Но дело, конечно, было не только в опасениях, что враг передумает сдаваться. Никуда бы враг не делся. Никаких сомнений в разгроме Японии не было тогда уже ни у кого, в том числе, можно быть уверенным, и у советского руководства. Но у советского руководства были большие сомнения в том, что западные союзники выполнят условия, на которых СССР вступил в эту войну.

«Япония металась в предсмертной агонии и искала возможность как-нибудь выйти из войны, — вспоминал Никита Хрущев. — Я присутствовал в Москве при разговоре, когда Сталин торопил военачальников как можно скорее начать операции против Японии, иначе она капитулирует перед США и мы не успеем включиться в войну. 

У Сталина были тогда сомнения, станут ли американцы держать данное ими ранее слово. Думал, что могут и не сдержать. Обговоренные между нами условия были таковы: мы получаем территории, которые были отторгнуты от России Японией в войне 1904–1905 годов, если сейчас станем участвовать в этой войне...

Если бы оставался жив президент Рузвельт, у Сталина было бы больше надежд... Но Рузвельта летом 1945 года уже не было в живых... Войну с Японией завершал Трумэн. Трумэн был неумный человек... Он вел разнузданно-реакционную политику, а в отношении Советского Союза его политика стала потом просто нетерпимой».

Следует уточнить, что Советскому Союзу было обещано несколько больше, чем территории, отторгнутые от России по итогам войны 1904–1905 годов. Были обещаны также Курильские острова, которые на момент Русско-японской войны давно уже были для России отрезанным ломтем. Собственно, судьба Курил, считавшихся «коренными» японскими территориями, похоже, и была для Сталина главным поводом для беспокойства. Опасения, что союзники готовы нарушить свое слово, усилились после выхода «Общего приказа №1».

Курильские острова не вошли в перечень территорий, на которых капитуляцию японских войск принимал «русский командующий». По смыслу приказа японские гарнизоны на Курилах должны были сдаваться либо Дугласу Макартуру, в чью зону ответственности входила японская метрополия, либо главнокомандующему Тихоокеанским флотом США адмиралу Честеру Нимицу, принимавший капитуляцию «в других», то есть не названных в приказе, «частях Тихого океана».

Обеспокоенный Сталин 16 августа направил Трумэну послание с предложением внести в «Общий приказ №1» следующие поправки: «1. Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам все Курильские острова, которые согласно решению трех держав в Крыму должны перейти во владение Советского Союза.

2. Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам северную часть острова Хоккайдо, примыкающего на севере к проливу Лаперуза, находящемуся между Карафуто и Хоккайдо. Демаркационную линию между северной и южной половиной острова Хоккайдо провести по линии, идущей от города Кусиро на восточном побережье острова к этому городу Румоэ на западном берегу острова, с включением указанных городов в северную половину острова».

Претензии на оккупацию Хоккайдо Сталин обосновывал в своем послании «российским общественным мнением»: «Как известно, японцы в 1919–1921 годах держали под оккупацией своих войск весь Советский Дальний Восток. Российское общество было бы серьезно оскорблено, если бы русские войска не имели района оккупации в какой-либо части собственно японской территории».

Японский гамбит

Возмущенный такой «наглостью» союзника, Трумэн решительно отверг в своем ответе Сталина его заявку на Хоккайдо: «Я намереваюсь и уже принял меры к сдаче японских вооруженных сил на всех островах японской метрополии: Хоккайдо, Хонсю, Сикоку и Кюсю — генералу Макартуру». Но согласился «включить все Курильские острова в район, который должен капитулировать перед главнокомандующим советскими вооруженными силами на Дальнем Востоке».

Правда, американский президент тут же высказал встречное предложение: «Правительство Соединенных Штатов желает располагать правами на авиационные базы для наземных и морских самолетов на одном из Курильских островов, предпочтительно в центральной группе, для военных и коммерческих целей».

Тут уже настала очередь негодовать Сталину. Что он и не преминул сделать в своем новом письме: «Такое развитие событий (появление американских авиабаз на Курильских островах. — «МК») не было предусмотрено решением трех держав ни в Крыму, ни в Берлине и ни в какой мере не вытекает из принятых там резолюций.

Во-вторых, требования такого рода обычно предъявляются либо побежденному государству, либо такому союзному государству, которое само не в состоянии защитить ту или иную часть своей территории и в связи с этим выражает готовность предоставить своему союзнику соответствующую базу».

В итоге Трумэн фактически отказался от своего требования о размещении постоянных американских авиабаз на Курилах. В ходе переговоров идея редуцировалась до ситуативной помощи с логистикой. Против такого варианта Сталин не возражал: «Я, конечно, согласен с вашим предложением закрепить за Соединенными Штатами право посадки на наших аэродромах на одном из Курильских островов в чрезвычайных случаях на период оккупации Японии.

Я согласен также с тем, чтобы на советском аэродроме на одном из Курильских островов предоставить возможность посадки коммерческим самолетам. При этом советское правительство рассчитывает на взаимность со стороны Соединенных Штатов в отношении права посадки советских коммерческих самолетов на американском аэродроме на одном из Алеутских островов. Дело в том, что нынешняя авиационная трасса из Сибири через Канаду в Соединенные Штаты Америки не удовлетворяет нас ввиду ее большой протяженности».

Но на фоне начавшейся вскоре — да уже, в принципе, начавшейся — «холодной войны» и этот проект выглядит фантастикой. Впрочем, в силу той же «холодной войны» до реализации он не так и не дошел.

По всей вероятности, эти взаимные требования были обычным торгом. Проси больше — получишь сколько нужно. Впрочем, есть сведения о том, что в отношении Хоккайдо Сталин был готов пойти достаточно далеко: была подготовлена десантная операция, в которой предполагалось задействовать две стрелковые дивизии 87-го стрелкового корпуса. 

Но, вполне возможно, это был план «Б» на тот случай, если американцы не пойдут навстречу в курильском вопросе. Судя по всему, желанием подстраховаться, опередить американцев, от которых в Москве ждали любого коварства, была вызвана и Курильская десантная операция, начавшаяся 18 августа с высадки на самый северный остров гряды.

Сражение за Шумшу, продолжавшееся пять дней, с 18-го по 23 августа 1945 года,— самая кровавая из битв советско-японской войны. И единственная, в которой советские потери превысили потери противника. По советским данным, в ходе боев на острове погибли 416, пропали без вести 123 красноармейца и краснофлотца. Таким образом, общие безвозвратные потери составили 539 человек. Японский гарнизон потерял 363 человека убитыми.

Согласно японским оценкам, разница еще больше: безвозвратные потери советской стороны — не менее трех тысяч убитыми; собственные потери — 191 убитый. Однако надежных подтверждений этим цифрам нет.

Военно-стратегическое значение этой операции разглядеть достаточно сложно. Но очевидна логика политическая. Да, японцы в любом случае скоро бы сдались. Но весь вопрос, кому бы они сдались. И кто бы, соответственно, получил контроль над Курилами. На момент начала Курильской операции этот вопрос оставался без ответа.