«Аривидерчи, доча»: Газманов в юбилей откровенно рассказал о творчестве и семье - «Недвижимость»

Газманов рассказал, как отплатил жене за долгий отказ от замужества

75 лет — для Олега Газманова это не точка, а новая глава. Народный артист России, певец, композитор и автор песен, которые давно стали частью жизни нескольких поколений, продолжает не просто выходить на сцену со своими песнями, а зажигать не по-детски.

Мальчик со скрипкой, гимнаст, ставший мастером спорта, морской офицер, капитан третьего ранга, инженер, который однажды решился оставить успешную карьеру ради сцены, — все это Олег Газманов.

За более чем полвека в профессии он создал песни, которые знают наизусть миллионы людей. В откровенном разговоре с «МК» Олег Газманов вспоминает детство, родителей-фронтовиков, первые шаги в музыке, трудный путь к признанию, говорит о семье, силе характера, любви к жизни и о главном — почему настоящая песня переживает время и остается с людьми навсегда.

«Самый лучший подарок — когда дети счастливы»

— Накануне юбилея твоя дочь Марианна вышла замуж. Лучший подарок, который только можно получить?

— Да, конечно. Они сами готовили свою свадьбу. Был такой момент: меня попросили сделать танец с дочкой, вывести ее к жениху — такой свадебный ритуал.

Я на любой кипеж согласился: песни спеть, что попросят. Несколько песен я исполнил. А потом говорят: «Теперь слово отца». Я коротко сказал: «Аривидерчи, доча». 

Конечно, я очень рад, что она нашла такого парня и он нашел ее. Совет да любовь!

— Какие самые необычные подарки ты получал на дни рождения?

— Мне однажды подарили двух пони. Казалось бы, замечательный подарок, но эти пони оказались очень своенравными: съели всю траву на газоне, все испортили и еще кусались. Мы их еле-еле пристроили в зоопарк, чтобы детей катать.

Родиону, когда он был маленьким, подарили гранатомет. Настоящий. Конечно, без зарядов. Просто труба, которая щелкала — «щелк-щелк». Дети выходили гулять с пластиковыми пистолетами, а он вышел с гранатометом.

— Твои родители прошли Великую Отечественную войну. Мама была военным врачом, а папа?

— Отец ушел на фронт, когда ему еще не исполнилось 17 лет. Закончил войну офицером. У него был орден Красной Звезды, ряд медалей. Родители прошли всю войну, познакомились уже после, и появился я.

— В детстве ты играл на скрипке. Она не сохранилась?

— К сожалению, не сохранилась. Подруга моей мамы Регина Семеновна Диденко — ей сейчас уже почти 100 лет — разглядела во мне музыкальные способности. Мне было около пяти-шести лет, меня отвели в музыкальную школу на скрипку. Но была очень строгая учительница. Она постоянно говорила: «Пальцы так, локоть так, мизинец должен быть здесь». В общем, я возненавидел скрипку и, как мне тогда казалось, музыку навсегда.

Три года я занимался, а потом бросил. Хотя три года — все-таки серьезный срок.

— А когда ты научился еще и на пианино играть?

— На пианино я играл отвратительно, потому что музыкальную школу так и не закончил. Сейчас тоже плохо играю. В музыкальное училище я поступил уже позже и закончил его по классу гитары — эстрадная профилизация.

— Ты начал заниматься гимнастикой и обнаружил проблемы с сердцем. Мама была кардиологом и понимала, какие могли возникнуть риски. И тем не менее ты достиг уровня мастера спорта. Как тебе удалось настоять на своем?

— Немного не так было. У меня действительно были проблемы с сердцем — шумы. Это был детский порок, мама-кардиолог все контролировала. Меня возили в специальный санаторий, мне нельзя было больших нагрузок.

Но я увидел гимнастику в клубе дважды Краснознаменного Балтийского флота и очень захотел заниматься. Я тайком ходил на тренировки. Потом мама устроила скандал моему тренеру: мол, он не имеет права меня брать, у меня шумы в сердце.

Но я все равно продолжал заниматься. Даже тренировочную форму прятал в футляр от скрипки и шел на занятия. И удивительно — со временем шумы в сердце прошли. Я продолжил тренировки и проявил способности.

— Ты ведь выиграл чемпионат Союза среди юношей, юниорские соревнования по многоборью?

— Да, были победы. Меня наградили поездкой в «Артек». А для советского школьника это была настоящая мечта. Еще подарили часы «Юность». Сейчас молодежь даже не представляет, что это значило. Я ехал в поезде, положил их под подушку и все время просыпался, заводил их, слушал, как они тикают. Был невероятно счастлив.

Знаешь, сейчас у меня много возможностей, но такими счастливыми, как в те моменты, мы с возрастом бываем очень редко. Наверное, так нас устроил Господь.

«В Москву приехал без красной дорожки»

— Капитан 3 ранга Олег Михайлович Газманов, а как начался твой роман с гитарой?

— Была обычная акустическая гитара. Когда я пошел в море, взял ее с собой и начал учиться.

Сначала меня научили нескольким аккордам, потом я сам подбирал песни, пел. Когда вернулся после первого рейса, стал играть с ребятами. Сначала больше пел, потом подготовился к вступительным экзаменам в музыкальное училище. Конкурс был огромный — 18 человек на место по классу гитары. Сейчас это звучит удивительно, но тогда на гитару брали очень мало людей, поэтому конкуренция была серьезная.

— Ты сказал «пошел в море». А свое первое плавание, первый корабль помнишь?

— Конечно. Первый корабль назывался БМРТ «Волжанин» — большой морозильный траулер.

Он был построен в Николаеве. Очень крепкий корабль. А первым транспортным рефрижератором был «Уральские горы». Потом были «Черноморская слава», «Неман». Еще был СРТ — средний морозильный траулер. Мы ходили очень далеко: я был под Гренландией, у берегов Африки.

— Какое было самое длительное плавание?

— Почти шесть месяцев одним рейсом. Это был тяжелый период. Романтики там оказалось гораздо меньше, чем представляешь. Вахты были очень сложные: с 0.00 до 4.00, потом восемь часов отдыха, затем с 12.00 до 16.00 и снова ночная вахта. Когда вернулся домой, еще долго ходил как будто корабль подо мной качается. Морской болезни у меня не было. Может быть, потому что я занимался гимнастикой.

Но я попадал в серьезные штормы. Один раз был десятибалльный шторм, другой — такой, что даже не попал в реестр. Все это было около Исландии. Там погибла часть исландского рыболовного флота. Было действительно очень страшно.

— Ты закончил Калининградское высшее инженерное морское училище с отличием, более того, у тебя была готова диссертация, ты уже читал лекции студентам. И вдруг ты делаешь, как в гимнастике, двойное сальто — и уходишь музыкантом в оркестр, в ресторан Калининграда, это как?

— Конечно, сомнения были. Это был очень неожиданный шаг для мамы, для моих близких друзей. Я уже работал на кафедре, ходил в море, занимался наукой. Все складывалось успешно. Но в какой-то момент я понял, что это не мое. Я посмотрел на своих коллег: они занимаются наукой, преподают, пишут статьи, ждут публикаций, защищают диссертации. Все это хорошо, но я очень подвижный человек, мне нужен результат сразу. А в музыке все происходит мгновенно. Если ты хорошо поешь, если интересно выступаешь — люди сразу реагируют, аплодируют. В это время я уже играл на танцах в самой лучшей группе Калининграда. Девчонки собирались в несколько рядов, не танцевали, а просто смотрели, как мы поем и играем. И мне это очень нравилось. Мне стало сниться, что я стою на сцене, вокруг огромное количество людей и они поют мои песни. И однажды я проснулся и сказал себе: «Я буду в жизни делать только то, что мне нравится. Сделаю это своей профессией».

Я решил встречаться с людьми, которые мне интересны, а не только с теми, с кем нужно. Ходить туда, где мне вкусно, а не туда, где просто престижно. Носить то, что удобно.

И на сцене, и в жизни, и перед камерой говорить только то, что я мог бы сказать дома. А дома говорить так, чтобы не было стыдно повторить это перед камерой. Вот так все и началось.

— Страшно было резко менять жизнь?

— Конечно, страшно. Мне пришлось пойти работать в ресторан, потому что нужно было поступать в музыкальное училище. А там не было вечернего или заочного отделения — только дневное. Но мне уже нужно было зарабатывать деньги, у меня появилась семья.

— Когда пришло решение петь песни на свои стихи и свою музыку?

— Когда я играл с ребятами из группы «Атлантик», мне все время хотелось что-то сказать самому. Какие-то мелодии появлялись, я брал гитару, подбирал их, записывал. Сначала мы играли много западной музыки. Тогда была очень жесткая идеология, нам не разрешали исполнять много зарубежных песен — существовали ограничения даже на танцах. И я подумал: надо писать свои песни.

Попробовал. Одной из первых стала песня «Белый снег». Я написал ее в 1990 году. Ее я до сих пор пою каждый Новый год. С этого момента я считаю свою сценическую работу профессиональной.

— Что было раньше — стихи или музыка?

— Музыка. Стихи я начал писать случайно. Когда я уже окончательно понял, что хочу заниматься музыкой, приехал в Москву. Меня познакомили с одним известным поэтом-песенником. Я пришел к нему, чтобы он написал стихи на мои мелодии. Я показал ему одну песню — «Ямайка». Он говорит: «А теперь попробуй сам написать слова. Напиши то, что ты хочешь сказать в этой песне». Я сел и написал. Практически сразу получилось процентов 80 текста. Он посмотрел и говорит: «Ты что, издеваешься? У тебя все уже написано. Пиши сам».

— Как ты покорял Москву? Наверняка красной ковровой дорожки никто не расстилал?

— Конечно, нет. Все было сложно. Во-первых, у меня пропал голос. Еще в Калининграде я несколько раз срывал связки, сильно надрывал голос. Врачи сказали молчать несколько месяцев, говорить только шепотом, делать специальные процедуры. Они предупреждали: «Возможно, вы больше не будете петь так, как раньше». Мой голос действительно сильно изменился. Старые записи слушаешь и удивляешься: это я?

В Москве голос снова сорвался. И я показывал песни известным людям. Говорили, что песни хорошие. Валерий Леонтьев взял несколько моих песен, потом Маша Распутина, исполняли их и другие артисты. Но главным событием стало то, что мою песню спел Родион.

— Речь о песне «Люси»?

— Да. Родион был еще ребенком, когда спел «Люси». Он сразу стал очень популярным, появились большие концерты. Пока я восстанавливал голос, я написал для него целый детский альбом. Туда вошли «Люси», «Танцуй, пока молодой», «Мама», «Трубочист», «Карапузы», «Ямайка».

Но гастролировать с ребенком было сложно.

А потом я написал «Эскадрон». Эта песня стала следующим большим успехом, возможно, даже более сильным, чем «Люси».

И тогда я уже по-настоящему вошел в профессию.

«Я веду не спортивный, а позитивный образ жизни»

— Группа «Эскадрон» существует уже много лет. Как удалось сохранить коллектив?

— Группа появилась вместе с песней — в 1989 году. Конечно, за эти годы были разные моменты: какие-то сложности, недомолвки. Но практически основной состав работает очень давно. Мне важна команда.

— Ты когда-то говорил, что после песни про дождь действительно начинается дождь. Это мистика?

— У меня есть две песни, которые действительно связаны с погодой. Одна — «Мне не нравится дождь». Я помню случаи, когда на стадионе начинал ее петь — и сразу шел дождь. Я даже перестал ее исполнять на больших открытых площадках. А вот когда пою «Мои ясные дни», часто бывает наоборот: приезжаю в город — прогноз плохой, а наступает хорошая погода. Конечно, это можно объяснять совпадениями. Но люди шутят, пишут мемы.

— Ты ведь не суеверный человек?

— Да, я не суеверный. Еще в школе у меня были мысли о приметах. У нас рядом жил черный кот, который часто переходил дорогу.

Я специально проверял: если он прошел передо мной — будет что-то плохое или нет?

Несколько дней наблюдал и понял: статистически это не подтверждается. Наверное, с детства у меня был такой научный склад ума.

— В чем секрет твоей энергии и молодости?

— В свое время мой первый тренер Николай Капустян сказал мне: «Не бросай нагрузки».

Он видел, что происходит с людьми, которые резко перестают заниматься спортом. Я выработал свою систему тренировок. У меня профессионально болит спина, как у многих гимнастов и спортсменов. Поэтому я придумываю специальные упражнения.

Но главное — движение должно быть всегда. Когда приезжаешь с гастролей, не выспался, устал, есть два варианта: лечь на диван и ждать вечера или пойти заниматься. Второе работает лучше.

— Ты много лет занимаешься спортом. Какой у тебя сейчас режим?

— Я не веду именно спортивный образ жизни. Я веду позитивный образ жизни. В нем есть спорт, духовность, работа — все вместе. Я стараюсь использовать любую возможность для нагрузки. Если это не выше восьмого этажа — иду пешком. Вниз еду на лифте. Если можно самому донести чемодан — не отдаю. Мне кажется, мужчина должен хотя бы один раз в день вспотеть. Неважно от какой нагрузки. Тогда организм работает.

— Вся страна знает: 23 июля, на следующий день после юбилея, ты будешь отжиматься 75 раз. Это традиция?

— Да. Каждый год прибавляется одно отжимание. Но это касается не только отжиманий. Я ставлю себе определенные цели.

Например, начинаю делать упражнение на пресс и думаю: «Буду делать сто раз».

Если выполнять это каждый день, организм адаптируется. Он понимает: завтра снова будет такая нагрузка — и готовится.

Через несколько месяцев понимаешь: ста уже мало, нужно добавлять. Самое сложное — это прибавить один раз, когда уже достиг определенного предела. Но если весь год работать, организм позволяет двигаться дальше.

— Я видел фотографии, где ты стоишь на сапборде — гребля на доске стоя. Ты еще и в наушниках. Что слушаешь в этот момент?

— Обычно слушаю музыку, которая мне приятна, или аудиокниги. Мне нравится совмещать движение и получение новой информации.

— Кто самый спортивный в вашей семье?

— Сейчас самый спортивный младший сын Филипп. Он очень одарен физически: занимался рукопашным боем, хорошо играет в футбол, занимается теннисом, играл в пляжный теннис. Мне кажется, он мог бы добиться успеха практически в любом виде спорта. Но профессиональным спортсменом он быть не хочет, и я считаю это правильным. Сейчас он занимается бизнесом.

«Марина — главный генератор идей в семье»

— Ты всегда казался мне человеком решительным. Но когда на гастролях в Воронеже ты увидел красавицу Марину, свою будущую жену, сам подойти не решился?

— Мы ехали в автобусе по одной из самых многолюдных улиц к Дворцу спорта, где должен был состояться мой концерт. Если бы я вышел сам, сразу возник бы ажиотаж: все начали бы подходить, просить автографы. Мне было бы неудобно, и ей, наверное, тоже.

Поэтому я попросил нашего барабанщика Юру пригласить ее. Но Марина сказала: «Если Олег сам выйдет меня встретить из Дворца спорта — тогда я пойду». Я вышел. Она пошла. Теперь у нас трое общих детей.

— Марина в одном из интервью рассказывала, что в загсе ты взял мхатовскую паузу, когда тебя спросили, согласен ли ты взять ее в жены...

— Она долго не соглашалась выходить за меня замуж. Поставила условия: должна быть красная машина-кабриолет, чтобы она сама украсила зал и еще несколько требований.

А я хотел сделать все спокойно, без лишнего ажиотажа. Я вообще не очень люблю церемонии — дни рождения, свадьбы и все такое. Поэтому в загсе решил немного отыграться. Когда меня спросили «согласны ли вы взять ее в жены», я выдержал паузу.

Дотерпел до момента, когда почувствовал: еще несколько секунд — и она меня стукнет. И тогда сказал «да».

— Вы столько лет вместе. Как вам удается сохранять отношения?

— Мы много лет живем вместе, и у нас очень интересная жизнь. Мы постоянно друг друга подкалываем, шутим, устраиваем какие-то розыгрыши. Наверное, даже больше, чем в молодости. Марина говорит, что я у нее «кровь пью». На самом деле я просто такой человек. Наверное, Господь дал мне энергию. Я люблю жизнь, люблю что-то новое делать, сочинять.

Моя студия находится прямо дома. Это мой рабочий станок. Когда я туда захожу, могу работать часами. Домработница говорит: «Олег Михайлович, пора обедать». Я отвечаю: «Сейчас, сейчас». А потом проходит еще несколько часов, и я понимаю, что даже не заметил времени. Мне настолько нравится то, что я делаю, что я просто теряюсь в работе.

— Ты говорил, что Марина всегда поддерживала твои идеи, связанные с экстремальными путешествиями.

— На самом деле все наоборот: именно от Марины часто исходят идеи путешествий и каких-то необычных событий. Она у нас главный генератор идей. Я всегда готов ее поддержать, хотя она моложе меня. Просто я настолько выкладываюсь на концертах, что дома мне уже сложно придумывать какие-то новые развлечения. А Марина прекрасно организует праздники, придумывает оформление, создает атмосферу. Я с удовольствием отдаю ей эту роль.

«Песни Победы» — проект о памяти и энергии народа

— Ты много раз выступал с концертами в «горячих точках». Скажи, было страшно?

— Об этом сложно говорить. Я много раз был в Донецке, Луганске, Сирии. Конечно, бывают моменты, когда понимаешь, что ситуация непростая. Например, когда пассажирский самолет при посадке выполняет противоракетный маневр в Сирии — это ощущается. Но при этом всегда думаешь о людях, которые находятся там постоянно, кто служит и выполняет свой долг. Им гораздо тяжелее.

— Как появился проект «Песни Победы»?

— Это уже третий большой проект. Первым был «Прикоснись к сердцу ребенка». Меня попросил Лео Бокерия помочь рассказать о работе врачей, которые делают огромное количество операций детям.

Вторым был проект «Господа офицеры» — десять лет я собирал площадки с этой программой после выхода песни «Офицеры».

А потом появились «Песни Победы».

Мне не нравилось, как тогда звучало название праздника. Нужно было короткое, понятное название, которое сразу вызывает эмоции. Так появилось «Песни Победы».

Я подумал: в этих песнях есть особая энергия, ген победителей, память о наших героях. Но было важно сделать так, чтобы эти песни услышала молодежь. Поэтому мы сделали новые аранжировки и пригласили артистов из разных жанров: рок, классику, эстраду. И это сработало.

— Как развивался этот проект?

— Сначала мы выступили в концертном зале «Россия», потом были аншлаги, два концерта в Кремле. А затем состоялся большой концерт на Поклонной горе.

В 2005 году, в юбилейный год Победы, по данным ГУВД Москвы, там собрались сотни тысяч людей — около миллиона двухсот тридцати тысяч. В проекте участвовали самые разные артисты — от Гарика Сукачева до Иосифа Кобзона. Мне было важно показать: песни Победы принадлежат всем.

— Ты много лет сажаешь деревья. Как появился этот проект?

— Все началось перед Днем Победы, и постепенно это превратилось в большое движение. Первое дерево я посадил больше 20 лет назад в Серебряном Бору, недалеко от места, где живу, и назвал его «Дерево Победы».

Потом мы стали делать тематические посадки. Например, к 70-летию Победы посадили 70 сосен, потом продолжали эту традицию.

Сейчас я уже перестал считать количество деревьев. Только в Москве их больше трех тысяч. Когда приезжаю на гастроли, если есть возможность и время, связываюсь с местной администрацией или экологическими организациями, и мы вместе сажаем деревья.

«Когда зал встает — привыкнуть к этому невозможно»

— Ты много лет находишься под пристальным вниманием публики. Не наступает ли усталость от славы?

— Популярность имеет свои плюсы и минусы. Для меня больше минусов. Я не считаю себя каким-то особенным человеком. Слово «звезда» часто подразумевает что-то совсем другое: блеск, внешнюю демонстрацию… А я просто человек, который занимается своим делом. Иногда хочется спокойно зайти в магазин, сходить в кино с семьей, просто пройтись. Но я благодарен поклонникам. Они обычно относятся ко мне уважительно. Если человек вежливо подходит, просит фотографию или автограф — я всегда стараюсь ответить.

— Что ты чувствуешь, когда огромный зал встает во время твоих песен?

— К этому невозможно привыкнуть. Особенно когда исполняешь «Офицеры». Видишь мужчин, которые стоят со слезами на глазах, чувствуешь их эмоции. Каждый раз пропускаешь это через сердце. Когда сотни тысяч людей поют вместе с тобой — это невозможно объяснить словами. Я считаю: если артист перестает волноваться перед выходом на сцену и во время выступления — значит, ему пора уходить.

— Когда люди говорят «мы выросли на ваших песнях», это восхищает или пугает?

— Сначала подходили девочки, просили автографы. Потом стали подходить и говорить «наша мама любит ваши песни». А сейчас уже говорят «наши бабушки выросли на ваших песнях». Так скажу: это удивляет. Но я не анализирую эту ситуацию. Просто продолжаю делать то же самое, что делал всегда: работать, писать песни, искать новые идеи. 

— Как ты ощущаешь пульс времени, пульс страны?

— Я думаю, что песни во многом отражают время. Когда-то была «Путана» — одна из самых популярных песен. Потом появились «Офицеры» — совсем другая история, другая эмоциональная окраска. Но я не разделяю эти песни.

— Ты говорил, что «Путана» и «Офицеры» песни совершенно разные. Но они все-таки связаны между собой?

— Да, если внимательно слушать слова, это две стороны одной истории. В одной песне — судьба людей, которых жизнь развела разными дорогами. Один оказался на войне, другой человек выбрал совсем другой путь.

Именно поэтому я считаю, что эти песни совместимы. Они не просто про разные темы — они про человеческие судьбы. Мне кажется, большинство моих песен живут долго именно потому, что в них есть история. Я вообще с некоторых пор больше считаю себя поэтом, чем композитором и певцом. Например, «Есаул» — это не просто песня. Это образ страны, ее истории, ее характера. Там много смыслов, которые каждый человек воспринимает по-своему.

— Ты написал много новых песен. Они для тебя сейчас важны так же, как и известные хиты?

— Конечно. Просто мы часто говорим о старых песнях, потому что они уже стали частью жизни людей. Но у меня много новых произведений. Например, песня «Соотечественники» — для меня очень важная. Это размышление о людях, о связи с родиной, о том, что человеку трудно потерять свои корни. Есть новая песня «Мотороссы». Это слово я придумал сам.

Мне хотелось найти короткое, яркое название для людей, которые связаны с мотоциклетным движением, но без иностранного слова «байкеры». Так появилась идея «Мотороссов» — и родилась песня.

— Что для тебя важнее, когда рождается новая песня: чтобы она стала хитом или чтобы в ней были твои сегодняшние мысли?

— Главное — донести свою мысль до людей. Если песня становится популярной, значит, задача выполнена максимально хорошо. Но есть песни, которые могут быть не самыми известными, при этом для меня они очень важны. Есть песни-хиты, которые быстро становятся популярными, а потом уходят. А есть песни, которые становятся частью жизни людей. Они как воздух: мы не всегда их замечаем, но без них уже трудно представить праздник, событие, важный момент.

Вот такие песни для меня самые ценные.

— Олег Газманов приглашает зрителей на большой юбилейный концерт. Что их ждет?

— 29 ноября на «ВТБ-Арене» в Москве состоится большой юбилейный концерт. Это будет не просто вечер воспоминаний. Я хочу показать новое, удивить зрителей. Будет большой концертный тур, посвященный 75-летию.

Мне хочется, чтобы людям было интересно, чтобы они получили эмоции и радость.

— Какой главный подарок ты хотел бы получить к этому юбилею?

— Наверное, возможность продолжать заниматься любимым делом. Для меня самое важное — писать песни, выходить на сцену и встречаться с людьми. Пока есть это чувство — значит, все продолжается.